«Бюро Недвижимости Кузбасса» (Западная Сибирь, Кемеровская область, г. Новокузнецк), недвижимость новокузнецка, ипотека, кредиты, оценка

Наши услуги, адреса филиалов «Горячие» предложения недвижимости в Новокузнецке Статьи, обзоры и полезные советы, посвященные недвижимости Работники «Бюро Недвижимости Кузбасса» Полезный софт, официальные документы по недвижимости


Какого цвета Москва?

10 сентября 2007

Многие считают, что столица красная, соотнося город с его главной достопримечательностью — Кремлем. О том, какого цвета мегаполис на самом деле, стали задумываться очень давно.

Один иноземный путешественник, побывавший в Первопрестольной в 1880-х годах, писал: «Должно пройти некоторое время, чтобы беспорядочные впечатления от блистательной Москвы улеглись в голове, и, пока это не произойдет, невозможно даже думать о других городах. Золотые, зеленые, синие, желтые и красные цвета Москвы запечатлелись в моем мозгу, превратившись спустя несколько дней в красочный калейдоскоп».

А действительно, может, правильнее говорить, что Москва многоцветна, как лоскутное одеяло? Пожалуй, да. И в этом ее особая прелесть. Писатель Евгений Замятин полагал, что от неожиданных пестрейших сочетаний старого и нового в Москве кружится голова: «Петербург строже: он и теперь, как во времена Гоголя, «не любит пестрых цветов…». Сравнивая две столицы, понимаешь: красота города на Неве скрыта в архитектурных линиях и массах. «Цвет всегда имеет второстепенную роль, картина Петербурга всегда раскрашенный рисунок», — размышлял искусствовед Павел Муратов в 1909 году. Иное дело Москва! «Самой важной чертой в красоте Москвы является окраска зданий… Можно сказать без всякого преувеличения: перекрасьте Москву в какой-нибудь нейтральный цвет — и красота Москвы погибла», — полагал Муратов.

Из каких же разноцветных кусочков складывается «красочный калейдоскоп» города?

Московская палитра

В допетровскую эпоху город не мог похвастать богатой палитрой. Основными строительными материалами были дерево, известняковый камень и кирпич. Поэтому в Москве преобладали серые, белые и красные тона. Но особый колорит Первопрестольной придавали золотые блики множества церковных маковок, особенно пленявшие иноземных гостей. Куполов было такое количество, что в народе даже говорили: «Сорок сороков». В солнечный день на подъезде к Москве путешественники наблюдали золотое марево, стоявшее над городом. Такая «фантасмагория среди белого дня» делала Москву не похожей ни на один европейский город.

Начиная с времени правления Петра I в Москве стали выделять районы дворянства, купечества и ремесленников. Кремль превратился в московскую резиденцию императоров, район Лефортова и Басманных улиц облюбовала придворная знать. При Екатерине II во владениях крупных вельмож оказалась прибрежная полоса вдоль Москвы-реки, Яузы, Неглинной, на которой появились великолепные дворцы с обширными парками. Восточная и южная часть города (Замоскворечье) формировались преимущественно как купеческие, с подворьями, трактирами и ремесленными слободами. Районирование города было отмечено и специфическим колоритом. Пышный Кремль выделялся белизной храмов, золотом куполов, красным кирпичом стен и изящными красно-белыми башнями. Дворцы знати внесли в город новые цвета, позаимствованные на Западе, — охристый, розовый, голубой, салатовый. Купеческая Москва по-прежнему изобиловала множеством деревянных строений, хотя и здесь строили белокаменные палаты. Церкви и гражданские здания украшали изразцами и росписями. Жилье ремесленников оставалось деревянным, а значит серым.

Деревянные дома были уничтожены пожаром 1812 года. Однако и после него дерево оставалось основным материалом в городе. Сооруженные из него здания штукатурили, красили, а затем украшали архитектурным декором в стиле классицизма. И сегодня многие центральные особнячки мы ошибочно принимаем за каменные, хотя на самом деле они сложены из бревен. Зато с 1817 года на законодательном уровне был урегулирован вопрос покраски зданий. Чиновники утвердили пастельную цветовую гамму (белый, палевый, бледно-желтый, светло-серый, желто-серый и др.), которая позволяла зодчим добиваться стилистического единства застройки. Образцы предлагаемых оттенков рассылали архитекторам на специальных дощечках.

С приходом эпохи модерна цветовая гамма Москвы вновь оживает. На многих зданиях появляются панно из керамических плиток разного оттенка, фасады некоторых домов покрывают глазурованным кирпичом. К примеру, боковые аттики бывшего доходного дома на Пятницкой, ул. 54, облицованы плиткой от желто-зеленого цвета к изумрудному и темно-синему. Всем хорошо знакомо врубелевское панно на фасаде гостиницы «Метрополь» или панно бывшего доходного дома М. В. Сокол на Кузнецком Мосту, выполненное по рисунку театрального художника Николая Сапунова. Наверняка многие обращали внимание и на сказочные мотивы, украшающие особняк на углу Пречистинской набережной и Соймоновского проезда. И хотя общий тон такие здания колористике Москвы не задавали, яркие штрихи все-таки в нее вносили.

В начале XX века представители художественной общественности стали задумываться о том, как подновлять здания, чтобы сохранить очарование города и не испортить его безвкусными красками. Многие признавали, что каждое лето Москву красят нелепо, безвкусно и бездарно. Считалось, что для красоты города губительны неопределенные, тусклые и грязноватые оттенки. Здания должны иметь простые и чистые цвета: белый, красный, синий, охру. Часто эти краски не берегли и замазывали невозможными цветами: шоколадным, мутно-зеленым, «под мрамор» и др.

«Мещанская пестрядина» и скромность конструктивизма

Эпоха конструктивизма обесцветила московские здания. С одной стороны, новые догмы отрицали использование цвета как средства, якобы не связанного с внутренней сущностью вещей, с другой — в монохромности построек были виновны банальные экономические трудности 1920-х годов, из-за которых кирпичные здания даже не всегда удавалось целиком оштукатурить. Анатолий Луначарский весьма категорично высказывался о таком положении вещей, отмечая, что этим наносится ущерб не только зрительной гигиене и воспитанию художественного чутья у населения, но и непосредственно здоровью трудящихся. «В массе однообразных ящикоподобных зданий среди глиняно-пепельной окраски глазу негде отдохнуть, нет радостных форм и красок. Новое не возвышает, а зачастую гнетет… Экономия на художественном оформлении — ложная экономия», — сокрушался Луначарский.

Впрочем, это понимали многие художники того времени. В результате в конце 20-х годов появилась масса интересных идей о колористическом изменении города. Свое предложение вынес и Планировочно-земельный отдел Мосгорисполкома, настаивавший на том, что цветовое решение города обязано учитывать его идеологическую значимость и влияние на психику людей. Промышленные здания, главным образом располагавшиеся на границах районов вблизи лесных массивов, по цвету должны были гармонировать с зелеными насаждениями. Для самих районов предлагалось подбирать определенную гамму, состоящую из пяти-шести близких оттенков. Особенно аккуратно следовало отнестись к подбору цвета для городских центров, окраска которых не должна была представлять опасности в военном отношении при воздушных нападениях (ее надлежало согласовывать с военным ведомством и Осоавиахимом).

Если бы программу Планировочно-земельного отдела приняли, Арбат стал бы серым. Но у этой теории сразу же нашлись противники, которые, сами того не зная, спасли многие памятники от перекраски. Доказывая недопустимость подобных действий, они приводили такой пример: «Решить улицу в едином цвете, безусловно, невозможно, так как фактически каждое здание требует к себе индивидуального подхода. Так, рядом стоят трехэтажный дом в русском стиле с вычурными колонками, наличниками, с утомляющими глаз, пропитанной шовинизмом, дышащей самодержавием, православием и народностью обработкой и современный четырех-, пятиэтажный дом жилкооператива стандартного типа в хороших простых прямоугольных формах, но несколько плоскостной, явно теряющий от соседства с крикливым объемным соседом. Ясно, что в этом случае первый дом надо затушевать, сгладить окраской, совершенно убить его обработку, второй, наоборот, выделить, подчеркнуть и исправить».

Проект плановой наружной окраски Москвы, содержащий три варианта цветового решения, от имени Малярстроя вынес на рассмотрение Моссовета художник Лев Антокольский. Согласно «поясной» схеме территорию столицы надо разделить на несколько колец. От центра до кольца А все здания необходимо покрасить в теплые тона: от красновато-оранжевого до желто-зеленого, от кольца А до кольца Б — в зеленоватые и синие, до Камер-Коллежского вала — в синеватые и лиловые, в пригородах — в светло-серые. Чем дальше от старого города, тем белее краски. В соответствии с «районным» вариантом каждый из семи столичных районов следовало бы окрасить в определенный цвет, причем, чем ближе к центру, тем темнее и насыщеннее оттенки. Согласно «артериальной» схеме все улицы, радиусами расходящиеся от центра к окраинам, должны иметь красновато-оранжевый цвет, переходящий на окраинах в белый.

Колористический проект также предполагал, что любую площадь, представляющую собой архитектурный ансамбль, необходимо красить в конкретные цвета, которые поддерживали бы все фасады, ворота, ограды, выходящие на нее. Каждая улица, проспект или бульвар представляли собой коридор, ведущий от одной площади к другой, поэтому фасады домов данной улицы должны служить постепенным переходом от цвета предыдущей площади к последующей. Магистральные направления, соединяющие центр (Тверская, Лубянка) с окраинами, должны особо выделяться. Промежуточные улицы, проезды, бульвары могли иметь оттенки цвета, доминирующие с ближайшей красочной артерией или площадью.

Несмотря на подробные описания, трудно представить, какой могла бы быть Москва. В пользу одного из вариантов говорил следующий довод: в городе стало бы проще ориентироваться. Велись долгие дебаты, в ходе которых обсуждали целесообразность коренной перекраски города. Колористический проект имел огромное значение, ведь в случае его успеха выбранную схему применили бы ко всем городам Советского Союза. В столице провели пробные покраски, три четверти которых были признаны технологически неудовлетворительными: Москва оказалась не готова к столь масштабным работам.

И все же основных постулатов в перекрашивании зданий старались придерживаться. Например, из употребления вычеркнули мрачные темные тона, не только темно-серые, но и коричневые, темно-красные, темно-зеленые, отдавая предпочтение светлым и радостным цветам, повышающим настроение человека. Ни в коей мере не следовало допускать «мещанской пестрядины и расцветки улиц под малявинских баб, утомляющих пешехода, отвлекающих внимание вагоновожатых и шоферов». При этом цвет зданий не должен был пропадать в вечернем освещении, особенно в короткие зимние дни.

Новое время — новые краски

Военный период ощутимо обеднил цветовое лицо Москвы. Бесцветность стала синонимом тяжелых и безрадостных дней в жизни города. Защита от воздушных нападений требовала единой темной окраски зданий. После войны некоторое оживление внесло новое строительство из силикатного кирпича. Палитра города посветлела, но все же из нее не исчезли серые и охристые оттенки. В начале 1960-х в массовую архитектуру снова приходит ахроматика. Экономия на строительных материалах, а также неумение профессионально пользоваться цветом как художественным средством архитектуры в то время прикрывали призывом к возрождению традиций белокаменной Москвы. Но побеленный бетон пятиэтажек, который через несколько лет приобрел серый оттенок, никак нельзя было уподобить великолепию известняка.

В 70–80-х годах с возведением новых микрорайонов (Тропарево, Ясенево, Орехово-Борисово и др.) вновь появилось цветовое разнообразие. Фасады снова стали голубыми, красными, салатовыми и охристыми.

Сегодня к цвету относятся очень трепетно. Особенно это касается сохранения колера исторических построек. Было время, когда все старинные особняки стихийно начали покрывать охрой. Сейчас такое невозможно. У каждого здания свой колористический паспорт, составленный в ходе тщательных научных изысканий. В документе указан цвет, который был присущ зданию во время его постройки, поэтому голубой особняк никогда не станет розовым или нежно-салатовым.

Кстати, увидеть цвета различных исторических периодов можно на Школьной улице. Многоцветие домов объясняется не стремлением украсить улочку и сделать ее более интересной и привлекательной, а тем, что реставраторы попытались вернуть зданиям их первоначальный цвет, утерянный во время многочисленных перекрасок фасадов.

Свою лепту в цветовое разнообразие города вносят и новостройки. Пожалуй, самым ярким из них стал Помпейский дом в Филипповском переулке, спроектированный архитектором Михаилом Беловым. Сочными росписями фасады здания напоминают богатые древнеримские виллы.

Голубые, оранжевые, синие и красные тона не только оживляют город, но и делают его веселым и жизнерадостным. Может быть, именно этого не хватает Москве, особенно ее серым окраинам?!





Rambler's Top100
Hosting www.nvkz.com
«Дипломник» - дипломные, курсовые работы и рефераты на заказ
Недвижимость он-лайн